44

Распорядок дня великих писателей ч. 2

Распорядок дня Джейн Остин (1775–1817)

Джейн Остин никогда не жила одна, и в ее повседневной жизни не было возможности уединиться. Не стал исключением в этом смысле и ее последний приют, коттедж в английской деревушке Чотон: Джейн жила там с матерью, сестрой, близкой подругой и тремя слугами, не говоря уж о неиссякаемом потоке посетителей.

Тем не менее Джейн успела очень много сделать за краткий срок с 1809 г., когда поселилась в Чотоне, и до своей смерти в 1817-м: она переписала свои ранние романы «Гордость и предубеждение» и «Чувство и чувствительность» и написала три новых: «Мэнсфилд-парк», «Эмма», «Доводы рассудка».

Остин работала в семейной гостиной, где, как вспоминает племянник, ей в любой момент могли помешать:
«Она не желала, чтобы о ее занятиях стало известно гостям или слугам или кому-либо за пределами семейного круга. Писала она на маленьких бумажных клочках, которые легко было тут же убрать или прикрыть листом промокательной бумаги. Дверь между парадными помещениями и хозяйственными скрипела, но тетя запрещала приводить ее в порядок, потому что скрип предупреждал ее: кто-то идет».

Джейн вставала раньше других обитательниц дома и до 9.00 играла на пианино. В девять она подавала завтрак – это составляло ее основную обязанность по дому. Затем усаживалась за работу в гостиной, а мать и сестра обычно там же шили. Если появлялись гости, Джейн убирала бумаги и тоже бралась за рукоделие. Обед, главная трапеза за день, проходил с 15.00 до 16.00, затем – беседа, карточные игры, чай. Вечером дамы читали друг другу вслух, иногда Джейн читала родным новые главы своих романов.

Хотя Джейн Остин не располагала той приватностью, на которую ныне считает себя вправе претендовать писатель, она все же была вполне довольна своей жизнью в Чотоне. Ее родные считались с ее творчеством, сестра Кассандра взяла на себя ведение хозяйства, что уже было огромным облегчением для романистки, написавшей однажды: «Не представляю себе, как можно сочинять, когда в голове вертятся бараньи котлеты и ревень»

Распорядок дня Гюстава Флобера (1821–1880)

Флобер начал «Мадам Бовари» в сентябре 1851 г. вскоре после возвращения в дом своей матери в Круассе. Перед этим он провел два года за границей, путешествуя по Средиземноморью, и это долгое путешествие утолило его давнюю страсть к приключениям. Теперь, накануне тридцатилетия (а большой живот и растущая лысина придавали ему облик человека средних лет), Флобер почувствовал, что готов к строгой дисциплине, обязательной для написания новой книги, в которой скромный и незатейливый сюжет соединится с точным, бескомпромиссным стилем.

Книга с самого начала причиняла немалое беспокойство.
«Я начал вчера вечером мой роман, – сообщал он своей возлюбленной и многолетнему корреспонденту Луизе Коле. – Предвижу теперь трудности стиля, они пугают меня. Не такое простое дело – быть простым».

Чтобы полностью сосредоточиться на этой задаче, Флобер вскоре завел ритуал, который позволял ему писать по несколько часов еженощно (днем его отвлекал малейший шум), выполняя при этом элементарные семейные обязанности. (В Круассе, помимо писателя и обожавшей его матери, жила не по годам умненькая племянница Флобера Каролин и часто бывал дядя.)

Флобер просыпался в десять часов утра и звонил, вызывая слугу, который приносил ему газеты, письма, стакан холодной воды и уже набитую трубку. Звонок служил также сигналом для родственников: с этого момента они переставали ходить на цыпочках и переговариваться шепотом из страха разбудить писателя. Вскрыв письма, выпив воды и выпустив несколько колечек из трубки, Флобер стучал кулаком в стену – по этому сигналу к нему являлась мать и садилась на кровать подле сына задушевно поболтать, пока тот не надумает встать. Утренний туалет Флобера, включавший в себя чрезвычайно горячую ванну и применение бальзама от выпадения волос, завершался к 11.00, и в этот час Гюстав присоединялся к родным в столовой за трапезой, которая для него служила одновременно и завтраком, и обедом.
Работать на полный желудок он не любил, а потому довольствовался легким угощением, в основном яйцами, овощами, сыром, фруктами и чашкой холодного шоколада. Затем все вместе отправлялись на прогулку: обычно поднимались на холм позади дома, откуда открывался вид на Сену, и там, под сенью каштанов, болтали, сплетничали и спорили, а курильщики курили.

В час Флобер приступал к занятиям с Каролин. Уроки проходили в его кабинете, в просторном помещении, где имелся диван и ломившиеся от книг стеллажи, а на полу лежала шкура белого медведя. Английскому языку девочку учила гувернантка, так что Флобер ограничивался преподаванием истории и географии и относился к этой своей обязанности чрезвычайно добросовестно. Урок длился час, затем
Флобер отпускал девочку и усаживался в высокое кресло перед большим круглым столом. В этой позе он работал – по большей части читал, а не писал – до ужина, то есть до 19.00. На этот раз он кушал с большим аппетитом, а затем беседовал с матушкой до девяти или десяти часов вечера, когда та укладывалась спать.

Тут-то и начиналась работа. Склонившись над столом в тиши ночи, когда весь дом спал, «отшельник Круассе» в муках создавал новый стиль прозы, освобожденный от всяческих ненужных украшений и от избыточных эмоций во имя взыскательного реализма и точного выбора слов. Эта работа, мучительный поиск каждой фразы и даже каждого слова, оказалась почти непереносимой нагрузкой.

​​«Не знаю, как руки у меня порой не отваливаются от усталости и как не раскалывается голова. Я веду суровую жизнь, в которой нет радости; у меня нет ничего, чем можно было бы поддерживать себя, кроме какой-то постоянной злобы, которая временами плачет от бессилия, однако не проходит. Я люблю свою работу неистовой и странной любовью, как аскет власяницу, которая терзает его живот… Временами, когда я чувствую себя опустошенным, когда выражение не складывается, когда, исписав столько страниц, обнаруживаю, что нет ни одной готовой фразы, я падаю на диван и лежу там, отупев от безнадежной тоски. Я ненавижу себя и корю за безумную гордыню, из-за которой задыхаюсь в погоне за химерой. Четверть часа спустя все меняется, сердце бьется от счастья».

Он часто жаловался, что слишком медленно продвигается вперед. «“Бовари” не идет. За неделю – две страницы! Есть с чего набить себе морду от отчаяния».

И все же постепенно страницы накапливались. По воскресеньям заглядывал его друг Луи Булье, и Флобер читал ему то, что успевал написать за неделю. Они вместе разбирали каждую фразу десятки, сотни раз, пока не находили единственно верный вариант. Советы Булье и его поддержка укрепляли ослабевшую уверенность писателя и помогали ему справиться с нервами, так что хватало сил еще на семь дней медленной, мучительной работы. Такая монотонная повседневная борьба продолжалась с незначительными перерывами до июня 1856-го, когда после без малого пяти лет страданий Флобер отправил наконец рукопись своему издателю. И все же, как ни мучителен был процесс, во многих отношениях именно такая жизнь являлась для Флобера идеальной.
«В конце концов, – писал он годы спустя, – работа – наилучший способ ускользнуть от жизни».

​​Распорядок дня Томаса Манна (1875–1955)

Томас Манн неизменно просыпался к восьми утра. Он пил кофе вместе с женой, принимал ванну и одевался. В 8.30 он завтракал, опять-таки в обществе жены, а в девять часов Манн закрывал за собой дверь кабинета, скрываясь от членов семьи, гостей и телефонных звонков. Детям строжайше запрещалось шуметь с девяти утра и до полудня, в основные часы работы писателя. В эти часы, пока его ум был свеж и бодр, Манн прилагал все усилия к тому, чтобы успеть полностью сделать работу. «Каждый абзац – приключение, каждый эпитет дается усилием воли», – писал он. Все, что он не успевал перенести на бумагу до полудня, оставалось на следующий день, так что он принуждал себя «сжать зубы и делать по одному шажку за раз».

Покончив с утренним уроком, Манн у себя же в кабинете обедал и наслаждался первой за день сигарой. Он курил за работой, однако позволял себе ровно двенадцать сигарет и две сигары в день. Затем он усаживался на диван и до четырех читал газеты, журналы и книги, а затем укладывался в постель часок подремать. В этот священный час детям опять-таки запрещалось шуметь. В пять Манн пил чай вместе со всей семьей, а затем писал письма, рецензии и статьи для газет – эту работу не страшно было прервать ради телефонного звонка или гостя – а перед ужином, который накрывали в 19.30 или в 20.00, выходил на прогулку.

Иногда за ужином принимали гостей, а если гостей не было, Манн с женой проводили вечер, читая и слушая граммофонные пластинки. В полночь они расходились по раздельным спальням.

​​Распорядок дня Уильяма Фолкнера (1897–1962)

Лучше всего Фолкнеру работалось по утрам, хотя он несколько раз в течение жизни менял расписание, приспосабливаясь к обстоятельствам. Роман «Когда я умирала» он писал вечерами перед выходом на ночную смену (Фолкнер работал наблюдателем на университетской электростанции). Такой вечерне-ночной распорядок дня его тоже вполне устраивал: по утрам он на несколько часов ложился поспать, все утро писал, по дороге на работу заходил к матери на чашку кофе и периодически задремывал во время своей не слишком-то тяжелой смены.

Так обстояло дело в 1929 г.
Летом 1930-го Фолкнеры приобрели большую полуразвалившуюся усадьбу, и Уильям бросил работу, чтобы заняться ремонтом дома. Теперь он вставал рано, завтракал и на все утро усаживался за письменный стол. (Он любил работать в библиотеке, а поскольку в этой комнате отсутствовал замок, он снимал с двери ручку и прихватывал ее с собой). После полуденной трапезы он принимался за ремонт дома, затем выходил на прогулку или ездил верхом, осматривая свои «владения». По вечерам Фолкнер с супругой отдыхал на веранде в обществе бутылки виски. Что касается распространенного мнения, будто Фолкнер пил и во время работы, доказательствами этого мы не располагаем. Кое-кто из его друзей и знакомых подтверждает такую его привычку, но дочь ее решительно отрицает, настаивая, что отец «всегда писал трезвым, а напивался потом». Так или иначе, он вроде бы не нуждался в дополнительном стимуле для творчества.

В самые продуктивные свои годы, с конца 1920-х до начала 1940-х, Фолкнер работал с поразительной скоростью, зачастую оставляя на бумаге по 3000 слов в день, а порой и вдвое больше. (Однажды он похвастался матери, что побил личный рекорд: с десяти утра до полуночи написал 10 000 слов.) «Я пишу, когда мной движет дух, – заявлял он, – а дух движет мной ежедневно».

 

 

Отрывок из книги: «Режим гения» Мэйсона Карри.

Автор канала Владимир Багненко

Владимир Багненко

Коротко обо мне: Предприниматель, интернет-маркетолог, коммерческий писатель, христианин. Автор двух блогов (о текстах и Слова Ободрения), руководитель студии текстов “Слово”. Осознанно пишу с 2001 года, в газетной журналистике с 2007, зарабатываю исключительно текстами с 2013-го года. Люблю писать и делиться тем, что помогает мне на тренингах. С 2017 года стал отцом.
Заказать тренинг или тексты вы можете по почте v@bagnenko.name или написав в личку в удобной вам соцсети.

Если вам есть чем поделиться или вы хотите написать мне — я тут: Вконтакте, Facebook, Twitter, Instagram, YouTube.

 

 

P.S. Я завел свой уютный канал в Телеграм «Авторский стиль». Даю только эксклюзивное, чего нет нигде, заходите, оттачивайте ваши навыки письма.

 

Распорядок дня великих писателей:

  1. Распорядок дня великих писателей. ч. 5
  2. Распорядок дня великих писателей. Ч. 4
  3. Распорядок дня великих писателей ч. 3
  4. Распорядок дня великих писателей. Ч. 1

 

Смотрите также другие полезные тексты:

  1. Как начать писать, когда совсем нет ни желания, ни вдохновения?
  2. ​​Как выработать ритм в текстах. Ода поэзии.
  3. Сила концентрации
  4. ​​Эрнест Хэмингуэй о редактировании
  5. ​​Мой опыт в создании рассказа и обучение этому. Часть 1. Конфликт
  6. Мой литературный 2017 год. Часть 2. Бизнес-литература и мотивационные книги (нон-фикшн).
  7. Работа над стилем #18 Удовольствие от работы с текстом.
  8. #Вопрос О текстах 1. Как начать писать, если страшно.
  9. Работа над стилем #17 Важно начать!
  10. Работа над стилем #16 Авторский стиль — это собственный взгляд на жизнь и мир.
  11. «Благослови зверей и детей» Глендон Суортхаут
  12. За что я люблю книгу «Пролетая над гнездом кукушки» Кена Кизи.
  13. Мой литературный 2017 год. Часть 1. Художественные книги (фикшн).
  14. Трилогия «Дети Арбата» Анатолия Рыбакова — о главной проблеме Советского Союза.
  15. Питер Друкер «Эффективный руководитель». 6 главных принципов, которые я почерпнул из книги.
  16. Итоги моего 2017-го года. Без воды, коротко и по пунктам.
  17. Эрнест Хэмнгуэй. 13 уроков из его биографии.
  18. Как выбрать название для книги или рассказа.
  19. Работа над стилем. #15 Усталость от текстов
  20. Работа над стилем. #14 О главной книге и настойчивости.
  21. Работа над стилем. #13 Быть самым умным ли ясным?
  22. Работа над стилем. #12 Как справиться с трудностями жизни с помощью творчества? Опыт Бетховена.
  23. Анатолий Рыбаков. 11 уроков из его биографии.
  24. Работа над стилем. #11 Что важнее: соблюдать правила или творческий полёт мысли?
  25. Работа над стилем. #10 Дисциплина или муза?
  26. Работа над стилем. #9 Какие навыки самые важные в сегодняшнем мире?
  27. Экспериментальные книги — что с ними не так.
  28. «Милый друг» Ги де Мопассана.
  29. Работа над стилем. #8 Страх публикации и мои новые рассказы.

17. марта 2018 by Admin
Categories: Личности | Оставить комментарий

Пожалуйста, подождите...

Подписывайтесь на рассылку.

Получай свежие знания о текстах и маркетинге.